На Авторадио

У микрофона я впервые оказался в 1999 году, ибо случился повод: усилиями энтузиастов была создана Коллегия правовой защиты автовладельцев, и мой старинный приятель Сергей Асланян соблазнил меня идеей рассказать об этом всей стране на радио «Эхо Москвы». Рассказ мой был весьма нервным. Дебют, все-таки…

У микрофона я впервые оказался в 1999 году, ибо случился повод: усилиями энтузиастов была создана Коллегия правовой защиты автовладельцев, и мой старинный приятель Сергей Асланян соблазнил меня идеей рассказать об этом всей стране на радио «Эхо Москвы». Рассказ мой был весьма нервным. Дебют, все-таки…

Но болтать со страной понравилось. И с той поры я почти всегда охотно делился со слушателями своим мнением. Чушь порой нес неслыханную. Но делал это весьма уверенно…

На третьем году работы Коллегии мои юристы толкнули здравую идею: автовладельцев надо учить уму-разуму, а для этого хорошо бы раз в неделю учинять им бесплатный ликбез.

Сказали и сделали! Объявили в «МК» о курсах ликвидации безграмотности и каждый четверг повадились болтать по телефону с любопытствующими. От них не было отбоя! И разговоры нередко заканчивались за полночь…

— Вот эти бы переговоры — да в эфир! — сказал однажды все тот же Сергей Асланян. И как автор инициативы уговорил главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова отдать час на радиостанции «Арсенал» — дочерней станции «Эха». В студию откомандировали меня, как человека уже привыкшего к микрофону и способного пудрить мозги.

И летом 2004 года я впервые в жизни пристроился не только к микрофону, но и к режиссерскому пульту: на «Арсенале» ведущие программ должны были все делать сами — и говорить, и кнопки нажимать…

Спустя месяц по просьбе слушателей программе дали уже два часа прямого эфира!

Так на радиоволнах родилась, научилась ходить и говорить программа-долгожитель «Право руля!».

В 2005 году программу «Право руля!» переманило к себе «Русское радио»-2 (ныне — «Русская служба новостей»). Это был первый опыт работы на радиостанции, весьма требовательной к своим ведущим. А потому пришлось немало попотеть, прежде чем к программе пришел успех.

В 2007 году программу приютило «Русское радио» и позволило ей выходить в нетрадиционном для этой популярнейшей радиостанции информационном формате.Программа так и называлась: познавательно-развлекательная, музыкально-танцевальная.

И вскоре на Всероссийском конкурсе «Радиомания» жюри отметило ее престижной наградой, как лучшее ток-шоу страны.

А 1 сентября 2008 года программа впервые вышла на волнах одной из крупнейших и старейших радиостанций страны — «Маяке». Вместе с автором программы решение о ее переходе принимали ее постоянные слушатели. После бурного голосования большинство голосов было отдано в пользу «Маяка»…

А 12 октября 2012 года программа «Право руля!», совершившая путешествие по крупнейшим радиостанциям страны, остановилась на «Авторадио», имеющем самый высокий рейтинг среди всех российских радиостанций.

Многим слушателям программа запомнилась еще и благодаря ее гимну в исполнении неподражаемго Александра Градского:

Я не спасусь, я не достану,
К этому берегу я не пристану,
Но не перестану я веровать
В право руля…

Микрофон включен!

Годовщине первого выпуска программы посвящается…

Моего нового редактора – милую девочку лет двадцати – перед выходом в эфир на радиостанции «Русское радио» вдруг затрясло не на шутку… Еще бы: это был ее дебют.

— А ты разве не волнуешься? – она недоверчиво вскинула брови.

— Ну, что ты, — укоризненно бросил я. – Конечно, нет.

Да простит меня юное создание. Я обманул. Даже по прошествии одиннадцати лет прямых эфиров я все еще не могу перед студией избавиться от дрожи…

Нет, разговаривать с благодарным слушателем совсем не страшно. Даже наоборот. Страшно, что его, то есть, слушателя, сегодня в эфире не будет. Или он не будет звонить. Невостребованный ведущий – что унизительнее может быть?

— Да будет тебе! — заметил как-то главный редактор «Русской службы новостей», — чтоб у тебя да не было звонков? Такое когда-нибудь было?

Было. И запомнилось на всю жизнь.

2004 год. Радиостанция «Арсенал». Пульт, телефон, микрофон конструировали, видимо, еще неандертальцы. Сигнал держится на честном слове. Судя по взбесившимся лампочкам, звонки в студию пытаются разорвать телефон. И на двадцать третьей минуте первого часа программы им это удается.

Телефон умирает.
Помочь некому – в студии я один. А впереди еще полтора часа живого общения. Живого среди мертвой потусторонней тишины…


на авторадио 4

С тех пор первые слова, которые я бросаю редактору программы и ди-джею, влетая перед эфиром в студию, вовсе не «привет всем!». «Телефон работает?» — спрашиваю я. И уже потом с облегчением:

— Всем привет! смс

Впрочем, окончательно овладеть собой удается лишь, когда в прямом эфире на другом конце провода раздается голос: «Здрасьте, это Валера из Москвы».

Всё. Есть контакт! Работаем в штатном режиме.

От волнения нет и следа.

Впрочем, на всякий случай в моем кармане всегда лежит домашняя заготовка — листочек с тремя дюжинами вопросов. Вроде как заданными мне на sms-портал здесь и сейчас…

на авторадио 1

Ди-джей «Русской службы новостей» (человек, руководивший на радиостанции пультом, принимающий телефонные звонки и отвечающий за воспроизведение заставок, промо, рекламы и прочего) перед нашим первым совместным эфиром спросил:

— А тебе показывать на листочке вопрос, который тебе хотят задать?

РСН- Зачем? – удивился я.

— Ну, а вдруг ты не знаешь, что ответить. И будешь глупо выглядеть…

Глупо выглядеть я не боюсь. Глупо, это когда делаешь вид, что знаешь. А когда чего-то не знаешь, вовсе не глупо в этом признаваться.
Однако слушатель почему-то уверен, что я знаю абсолютно всё.

— Скажите, — настойчиво требует дама нервным голосом, — как лучше моему мужу лечить сколиоз?- Вы уверены, что этот вопрос имеет отношение к нашей автомобильной программе? — в замешательстве спрашиваю я.

— Конечно! — громогласно сотрясает трубку дама. — Ведь мой муж заработал сколиоз, проведя 27 лет за рулем…

Нет, сказать, что звонки в студию не подлежат вовсе никакой «цензуре», значит, покривить душой.

Опытный редактор программы или ди-джей, снимая трубку, с первых слов понимают, стоит ли выводить звонящего в эфир. И вежливо отказывают в общении тем, кто по известной причине не вяжет лыка, не может внятно сформулировать вопрос или, проспав, спрашивает о том, что буквально пару минут назад подробно разбиралось в эфире.

Но всегда каждый вопрос для меня – полная неожиданность.

Как на экзамене – не знаешь, какой билет вытащишь…

М-да… На экзамене хотя бы дают время на подготовку. В эфире такого времени никто не дает.

Радио – весьма капризная дама. Она не понимает, когда ты смотришь на нее и тупо молчишь. Эфир, как и женщина, любит ушами. И любая пауза вызывает у слушателя единственно верную реакцию – переключиться, ибо на этой станции, похоже, начался обеденный перерыв.

Значит, молчать нельзя. Ни секунды. И отвечать требуется мгновенно. Пока твои слушатели не разбежались.

В закромах памяти надо срочно отыскать правильный ответ. Поисковые системы интернета по скорости обработки запроса в такие секунды наверняка уступают оперативности обработки информации мозгом.

На лбу образуется испарина…

на авторадио 3

Помня, что через установленные в студии камеры мой слушатель имеет возможность быть еще и зрителем — наблюдать за мной в сети, приходится натянуто улыбаться. Ну не портить же ему настроение своим остервенелым выражением лица.

В 2008 году на «Маяке» я начинил студийный компьютер шпаргалками: основными Кодексами, приказами МВД и Минздрава, ГОСТами, инструкциями, регламентами и прочей «электронной макулатурой».

И первую же попытку обратиться в прямом эфире к первоисточникам мой слушатель расценил как саботаж: на поиск нужной статьи в нужном кодексе ушла прорва времени…

И от этой затеи пришлось отказаться.

Как и в любой программе, в моей весьма жестко регламентированы временные рамки.

К началу программы нельзя опаздывать. Слушатель не должен быть лишен своего законного права вовремя развесить уши. Поэтому, если опаздываешь, лучше просто откинуть копыта. Хоть какое-то оправдание…

За одиннадцать лет на программу я опоздал всего один раз.

И один раз просто не приехал, когда 17 мая 2013 года за пару часов до эфира на своем автомобиле чуть было не откинул копыта, совершив кульбит.

яПри наличии пяти мест у микрофонов место для ведущих предназначено только одно. Поэтому после окончания выпуска новостей у меня остается не более 22 секунд, чтобы проводить ведущего, прыгнуть на его место, надеть на микрофон защитный колпак (у каждого он свой, чтобы не делиться друг с другом своими микробами), подтянуть микрофон к своим губам, натянуть наушники, отрегулировать их громкость, вывести на монитор sms-портал, положить перед собой листочек с номером телефона и короткого номера для сообщений, с выпученными глазами натужно улыбнуться в одну из трех камер и в 13.05 по Москве выдохнуть: всем привет!

После такой подготовки к эфиру армейскую норму одеваться за 45 секунд можно считать нормой только для физически отсталых…

В 13.15 необходимо рабочее место убрать. То есть, закрыть рот. И уступить место информации о пробках и рекламе. Казалось бы, чего проще?

Ан-нет… Где-то в 13.13 надо принять единственно верное решение: ответить на телефонный звонок или прочитать парочку сообщений. Но верным оно бывает редко. Как назло, под занавес каждой четверти часа попадаются слушатели, которым их вопрос кажется весьма коротким, но в повествовании занимает едва ли не вечность. Оборвать – некрасиво. Не ответить – еще хуже. А стрелка на часах уже молотом нависает над темечком. Того и жди – вот-вот огреет…

И ответ выходит столь лаконичным, что впору вспомнить старый анекдот: «папа, а ты с кем сейчас разговаривал?».

Конечно, можно звонок и не принимать. Можно прочитать вопросы с портала. Но когда тебе показывают на пальцах, что терпеливый слушатель висит на линии уже двенадцать минут, решение принимаешь в его пользу…

И вот так нередко случается в 13.33, в 13.45 и 13.57.

Так что следить приходится не только за базаром…

Кстати, о базаре. Уверен, что слушателю совершенно неинтересны слова-паразиты. Они не несут никакой информационной нагрузкии и просто отвлекают. Более того, они раздражают!

А потому стараюсь (пока получается!) не начинать ответ на вопрос слушателя со слов «Ну, вы знаете…», ибо полагаю, что вряд ли кто-то о чем-то спрашивал, если бы знал.

Категорически не приемлю паразитических словосочетаний «так сказать», а уж тем более не выношу самое распространенное «это самое».

Шарахаюсь от тех, кто через каждые два-три слова не к месту вставляет наречие «вот». Один из моих коллег на радио, когда в его коротком монологе я насчитал около сотни «вот» и вежливо спросил, зачем так много, ответил весьма аргументировано:

— Знаешь, старик… Вот. Ты же знаешь, в эфире не должно быть пауз. Вот. Поэтому когда мне нечего сказать, я таким способом забиваю паузы… Вот.

Не стал я его обижать. Но так и хотел заметить: если человеку нечего сказать, незачем идти работать на радио.

Слушателя надо уважать…

Вот. 🙂

Нет радио без курьезов.

Однажды на радиостанции «Арсенал» ведущие программы, передавая мне эстафету в эфире, швырнули свои бумажки со стола в мусорную корзину. Среди бумаг был прогноз погоды и курс валюты.

А поскольку в мои обязанности входило и чтение прогноза в начале часа, я, едва плюхнувшись в кресло у микрофона, начал лихорадочно искать бумаги.

Хорошо, что в те годы еще не было камер, позволяющих вести трансляцию из студии через интернет. В противном случае зрители увидели бы ведущего, одна нога которого упирается в стенку с надписью «Арсенал», другая в стол, туловище висит между режиссерским пультом и мусорной корзиной, одна рука тащит за собой микрофон (чтобы обеспечить его плотное прилегание к губам), а другая роется в помойке…

на авторадио 5

Уже не помню что, но что-то в этой сто седьмой позе из «Камасутры», не вошедшей в сборник по моральным соображениям, я еще и говорил в микрофон.

Второй казус обернулся уже скандалом…

Те же ведущие, которые заставили меня копаться в помойке, вскоре после этого учинили мне еще один экзамен на сообразительность. От них я получил, как положено, прогноз погоды, курс валют и листочек с именинниками по церковному календарю. У нас так было принято — поздравлять тех, у кого сегодня именины.

Зачитывая имена с листочка и поздравляя их счастливых обладателей – Марфу, Трофима и прочих, я поймал себя на мысли, что имена в списке вдруг пошли с отчествами: Иван Алексеевич, Ольга Петровна и пр.

Весь список, тем не менее, я тщательно огласил. Большой список…

Загадка раскрылась, когда в кабинете главного редактора мне учинили разбор.

У ведущих программ принято записывать на листочек имена звонящих. Слушатели ведь любят, когда к ним обращаешься по имени… Кто же мог подумать, что ведущие предыдущей программы имена звонящих без всякого умысла записывали на листочек с именинниками.

Хорошо еще, что без фамилий…

И все-таки я люблю радио.

Больше, чем телевидение и газеты.

За полную свободу; за то, что слово – не воробей; за то, что именно здесь чаще всего я слышу волшебное «спасибо!»…

За двенадцать лет в студиях у микрофона
в прямом эфире проведено более 1700 часов

Встречаемся возле ваших радиоприемников!

Спасибо за заявку
Ожидайте нашего звонка.