Главная \ Мои тайны \ Я НЕ МОГ РОДИТЬСЯ В ДРУГОЙ ДЕНЬ

Мои тайны

« Назад

Я НЕ МОГ РОДИТЬСЯ В ДРУГОЙ ДЕНЬ  

На нищих мы не были похожи. Порой перебиваясь, как, впрочем, и все в те годы, с куска хлеба на воду, семья офицера интендантской службы Николая Ивановича Травина выглядела вполне обеспеченной: моя трудолюбивая матушка - Нина Николаевна - даже из куска дешевого холста, служившего некогда тканью для парашюта, могла создать произведение декоративного искусства. В ее руках спорилась любая работа. А потому наш семейный очаг выглядел благопристойно.

Wappen_Frankfurt_Oder Копия img119 Копия img118 Копия img050 Копия img117 Копия img116

В те далекие послевоенные годы известие о переводе отца из маленького, богом забытого украинского городка на службу в Центральную группу войск в Германии, в город с поэтическим названием Франкфурт на Одере оказалось едва ли не главным событием всей жизни. Ведь mama.jpgименно переезд из украинского захолустья в цивилизованный европейский город давал надежду на лучшее. 
Первым, как и положено, в Германию выехал мой отец - принять новую должность, обжить казенную квартиру и подготовить «плацдарм» для приезда молодой жены и девятилетней дочери - моей родной сестры Тани.
В декабре 1959 года семья Травиных воссоединилась: перед матушкой и моей сестрой распахнулись двери роскошной двухкомнатной квартиры на тихой и уютной Герхард Хауптманн Штрассе. 
Главная комната нового семейного очага поражала даже самое разнузданное воображение: добротная немецкая мебель покоилась на дорогих коврах, а сервант вызывающе сверкал удивительной по красоте посудой. 
Вспоминая те первые мгновения, матушка часто рассказывала, как в первый же день, едва она с моей сестрой переступила порог одной из комнат, отец, предвосхищая расспросы, стянул со своего лица радостную улыбку и, преисполненный важности, словно и стены в наших владениях имели уши, прошептал: 
Копия IMG_7934 2 (1) — копия- Мы будем жить в явочной квартире разведчика Полякова. Это его комната... 

Вскоре в особом отделе майор госбезопасности, назвавшийся Иваном Ивановичем, предупредил мою мать, что время от времени, соблюдая меры конспирации, он будет сообщать, в какой день и час ей предстоит оставить на столе в главной комнате закипевший чайник (какой же шпионский разговор случается без чая?) и покинуть квартиру до особого распоряжения. 
Разведка, следует заметить, не слишком часто беспокоила наш дом. А потому в главной комнате все увереннее обживалась и моя семья: здесь можно было ощутить себя калифом, пусть и на час. Здесь все внушало уверенность в том, что переезд в Германию позволит крепко встать на ноги.

* * *

Очередное, не менее важное приобретение семьи Травиных случилось совсем скоро - 9 мая 1961 года.
В этот день случился я.
В 12 часов по московскому времени и в 10 утра по немецкому на свет божий моя матушка в муках
image_17.jpgпроизвела чадо, при виде которого после возвращения из госпиталя моя сестра, прибежавшая со школьного обеда, чтобы взглянуть на новоявленного брата, сморщилась и разочарованно призналась: лучше б я обед доела...
Поскольку процесс моего расставания с утробой был мучительным, врачам даже пришлось переливать матушке кровь. На складе в советском госпитале крови ее редкой группы не нашлось, и ее взяли у немцев. А потому, еще даже не родившись, я уже впитал в себя нечто арийское... 
Наверное, любовь к порядку.
Родиться я должен был еще в конце апреля. Но не созрел. Я ждал праздника. Большого, победоносного!
Однако 9 мая праздником для нас не стал. День моего появления на свет был серьезно омрачен печальным событием: по дороге в госпиталь, куда мой отец торопился с огромным букетом цветов, водитель его служебного автомобиля сбил девятнадцатилетнего велосипедиста Хайнца Вихманна. Шансов выжить у молодого немца практически не было. Он скончался через два дня... Прибывшие на место трагедии полицейские, опросив очевидцев, пришли к выводу, что виноват сам Хайнц: от моросящего дождя он прятался под капюшоном, лишь изредка поглядывая на дорогу. (Подробности здесь/moi-tayny/article_post/bog-dal-bog-vzyal)
Один из полицейских, увидев на сидении служебного автомобиля букет цветов, поинтересовался: не на похороны ли? А, узнав, что совсем наоборот, глубокомысленно заметил:
- Бог дал. Бог взял...

* * *

Я проснулсяЗа месяц до моего рождения первый космонавт Земли заставил всех новорожденных в Союзе называть не иначе, как Юрами. Мог и я стать Юрой. 
Но весь наш военный госпиталь во Франкфурте на Одере потребовал изменить традиции: коль родился в День Победы - будь Виктором! Будь Победителем! Так, собственно, я и был наречен этим именем не мамой и не папой... 
Явочную квартиру со всеми ее достопримечательностями я, разумеется, не помню. Возведение берлинской стены, грозившее обернуться третьей мировой войной, через четыре месяца после моего появления на свет заставило мою матушку, меня и мою сестру покинуть Германию. Но прежде злую шутку с нами сыграла... явочная квартира. 

Поскольку место встреч нашего разведчика не должно было привлекать внимание любопытных жен офицеров и прочего люда, квартира для него была выбрана на немецкой территории. И заняв ее, наша семья оказалась почти единственной, проживавшей за пределами советского военного городка. Именно поэтому круг общения моей мамы с женами офицеров был не слишком велик. 
Буквально накануне берлинских событий моего отца отправили в Дрезден - принимать новую должность. И моя матушка осталась во Франкфурте на Одере. Одна с двумя детьми. В те же дни по стечению обстоятельств оставили военный городок и наши войска - их передислоцировали в другой город. На смену им пришла новая бригада. Из вновь прибывших моя мама, разумеется, никого не знала.
О ее существовании тоже почти никто из них не подозревал...

* * *

Еще в августе 1960 года правительство ГДР ограничило посещение гражданами ФРГ Восточного Берлина, ссылаясь на необходимость пресечь ведение ими Берлинская стена строится«реваншистской пропаганды». При  этом более высокий уровень оплаты труда в Западном Берлине наоборот - побуждал граждан ГДР уезжать на Запад. 
Во избежание саботажа и поджогов, учиняемых провокаторами из Западного Берлина, утечки мозгов и человеческих ресурсов из Восточного Берлина на их пути в ночь на 13 августа 1961 года под контролем войск, блокировавших все участки границы в черте города, за колючей проволокой началось строительство печально известной стены. 
Запад не готов был к такому повороту событий, и отношения между военными блоками НАТО и Варшавским договором в считанные минуты обострились. А потому Северную, Центральную и Южную группу советских войск военное командование немедленно подняло по боевой тревоге. Ждали начала войны. Третьей. Мировой.
За несколько часов из военного городка во Франкфурте на Одере были эвакуированы и эшелонами отправлены в Союз все семьи военнослужащих и прочие, не пригодные к войне. А весь боевой корпус - от рядового до генерала - выведен на передовую. 
Из тех немногих, кто остался в нашем военном городке, были в основном женщины - медсестры и врачи: им в госпитале предстояло принимать раненых. 
Одна из них, делясь с моей матушкой переживаниями тех дней, вспоминала: «я никогда не страдала недержанием... Но в ту ночь, когда нам сообщили, что войны не избежать, до утра я простояла над тазиком. И все смотрела в окно: не видно ли зарево пожаров...». 
Копия _DSC0655 (1)Пока трясло и военных, и гражданских, пока решалась судьба целого мира, по тихим уютным улочкам в одночасье вымершего Франкфурта на Одере спокойно ходила с коляской и ни о чем не подозревала лишь одна молодая женщина.
Это была моя мать. 

Она не знала, что мир стоит на пороге третьей мировой войны. Она не знала, что ребенок в коляске - это единственный оставшийся здесь грудной ребенок советского офицера, а она - единственная жена советского военнослужащего и мать одиннадцатилетней дочери, лишь по случайности не попавшая под эвакуацию. 
Она и не могла знать. Ведь про нас - живущих на отшибе, советское командование просто... забыло.

                                                                         * * *
В те трудные дни мой отец не сумел вовремя приехать из Дрездена и забрать семью... 
А на третий день, когда в воздухе уже пахло порохом, о нас вспомнила нянечка - Екатерина Федоровна, которая в госпитале всей душой прикипела к моей матушке и первый месяц после родов даже помогала ей нянчиться со мной. Именно она заподозрила неладное и вместе с водителем, который еще месяц назад возил моего отца на служебном «газике», ночью буквально ворвалась в наш дом: 
- Как, вы ничего не знаете? Война же! 
В потемках моя мама, наспех собрав вещи, меня и мою сестру, в сопровождении нянечки и водителя перебралась в военный городок. 
А утром за нами приехал и отец. 

vokzal-vo-frankfurte.jpgВ полдень моя мама, сестра я уже провожали взглядом перрон старого франкфуртского вокзала. 
Впрочем, больше ничего за окнами мы уже не видели. Сердобольный проводник, едва мы пересекли границу с Польшей, предупредил: 
- Лучше зашторить окна. Поляки в нас бросают камни... 
Утром следующего дня специальным рейсом нас благополучно доставили в Союз.

* * *

...Война, слава богу, так и не разразилась.
Но в город, где я родился, вернуться нам было уже не суждено.
Впрочем, самым мистическим образом это было предрешено: еще в первые дни после моего рождения отец, регистрируя в Потсдамском консульстве факт моего появления на свет, записал меня родившимся в Потсдаме.
По документам выходит, что во Франкфурте я, вроде, как и не был. В моем гражданском паспорте еще и сегодня указано место рождения - немецкий город Потсдам. Город, в котором уж воистину я не был никогда..

drezdenВернулись мы в Германию лишь спустя семь месяцев, когда Берлинский вопрос уже не сулил скорой войны. Однако возвратиться нам довелось уже в другой город - центр земли Саксония, самый красивый город восточной Германии - Дрезден, на Радебергерштрассе, 67. На сей раз мы заняли уже не явочную квартиру, но квартиру, из окна которой хорошо просматривались «явочные» кабинеты немецких офицеров, некогда служивших в танковой армии Вермахта.
Но это уже совсем другая история...

 Франкфурт на Одере - Москва, 2011 год

P.S. Благодарю судьбу за то, что мне довелось общаться с удивительным человеком - Юлианом Семеновичем Семеновым. Вспоминая сцену из «Семнадцати мгновений весны», в которой радистка Кэт одна с детьми на руках, рискуя жизнью, на улицах немецкого города ищет убежище, я осмеливался найти аналогию с весьма похожими событиями из моей биографии и потому иногда в шутку спрашивал у Юлиана Семеновича: не про меня ль написано?
Хотя и сам точно знал: не про меня.
Увы...

                         9 МАЯ 2011 ГОДА ЭТИ ВОСПОМИНАНИЯ
                         ПО СЛУЧАЮ МОЕГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ

                          БЫЛИ ОПУБЛИКОВАНЫ В ГАЗЕТЕ
                           "МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ"
logo-moskovskiy-komsomolec
pod_ezd-vo-frankfurte.jpg

СПУСЯ РОВНО
50 ЛЕТ ВО ФРАНКФУРТЕ
НА ОДЕРЕ,
НА ГЕРХАРД
ХАУПТМАНН ШТРАССЕ
Я НАШЕЛ ДОМ,
В КОТОРОМ
РОДИЛСЯ

moy-dom-v-drezdene-1.jpg dsc04654.jpg А ЧЕРЕЗ
45 ЛЕТ В
ДРЕЗДЕНЕ,
НА РАДЕБЕРГЕР ШТРАССЕ Я НАШЕЛ ДОМ, В КОТОРОМ ЖИЛ В УЖЕ "ЗРЕЛОМ" ВОЗРАСТЕ - ДО 6 ЛЕТ...

 



Комментарии


2013-03-23 17:15:03 Владимир № 14017403
Виктор Николаевич, вы очень смелый человек, если решились на такие откровенные подробности о своей жизни. Благодаря этой статье вы предстали в совершенно другом свете, не таким как на телеэкране. Но особенно меня поразило ваше хобби, это затронуло тонкие струны души и вызвало ностальгические воспоминания. Долгое время довелось поработать конструктором на людиновском тепловозостроительном заводе, основанном еще в 1745г. Советское и Российское локомотивостроение также представлено очень неплохими образцами, также существуют много моделей. Удачи вам в жизни и в вашей деятельности.
2014-04-09 09:15:38 Михаил № 14017603
коротко: смело, интересно и красиво.
2014-11-26 09:16:39 Любовь Лапардина № 14017803
Кому: Виктор Травин, , #2

Виктор продолжайте писать. Если человек талантлив, то во многом. Читаю вас с удовольствием. с ув. Член СП России
Лапардина Л.П.
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Авторизация
E-mail :

Пароль :
запомнить